Такого никто не ожидал! Трагический конец Цивина и Дрожжиной! За всё ответят

Алина Степанова разобралась в деле вокруг наследства народного артиста СССР Алексея Баталова

Автор книги «Как украсть квартиру в Москве» риелтор-детектив Алина Степанова не осталась в стороне от скандала вокруг наследства народного артиста СССР. Степанова провела собственное расследование и выяснила: имущество вдовы и дочери Алексея Баталова, которым завладели юрист Михаил Цивин и его жена актриса Наталья Дрожжина, — лишь малая часть элитной недвижимости, которой владеют предприимчивые супруги.

Напомним, по договору ренты и генеральной доверенности им перешли: 1/3 четырехкомнатной квартиры Баталовых в доме по улице Серафимовича, мастерская в этом же легендарном доме, квартира в 1-м Самотечном переулке, а также крупная сумма денег.

География московских владений Цивина и Дрожжиной впечатляет. По данным Степановой, только на Кутузовском проспекте в элитных домах № 22 и 24, у супругов несколько квартир, общей площадью в 340 квадратных метров и рыночной стоимостью под 200 миллионов рублей. Помимо квартир на Кутузовском (их вроде бы шесть и две комнаты в коммуналке), есть еще квартира на Верхней Масловке, на Кронштадском бульваре, на Садово-Сухаревской, в Мирском переулке, на Садово-Триумфальной, улице Бориса Галушкина, проспекте Андропова, на Студенческой улице… Совокупно то ли 17, то ли 18 объектов недвижимости, которые оказались в их собственности в период с 1997 по 2020 год. Такой у них семейный бизнес, поставленный на поток.

— Совершенно неожиданно мне повстречалась еще одна квартира, к которой Цивин и Дрожжина имели отношение, — рассказала «КП» Алина Степанова. — Года 3-4 назад я подбирала клиенту жилье в районе Кутузовского проспекта. Один из вариантов был на Большой Дорогомиловской улице. Эта была двухкомнатная квартира в благородных серых тонах, с хорошим дизайном, в коридоре висели коллажи из спектаклей. Но, к счастью, мой клиент купил другую квартиру… После того, как прогремела история с имуществом Баталовых, я случайно наткнулась на эту квартиру снова. Первой ее собственницей была легендарный монтажер «Мосфильма» Эсфирь Тобак. Эсфирь Вениаминовна работала еще с Сергеем Эйзенштейном, Григорием Александровым, Михаилом Роммом… Она прожила долгую и красивую жизнь, но до 95 лет ютилась в коммуналке и стояла в очереди на квартиру. Наконец получила от государства ту самую двушку на Дорогомиловской улице. Каким-то образом Цивин и Дрожжина приватизировали эту квартиру после смерти хозяйки и продали ее известному актеру. Я слышала, что сейчас там живет его дочь, тоже актриса. В любой момент эта семья может лишиться своей двушки, стоимостью примерно в 20 миллионов рублей. И квартира вернется в муниципальную собственность, если ДГИ (Департамент городского имущества) захочет ее отсудить на том основании, что ее приватизировали люди, которые не имели на это права.

— Недвижимость Цивина и Дрожжиной — это всегда результат договора ренты?

— Необязательно. Чаще они приобретали квартиры по договору купли-продажи. Деньги у них были. Но когда заключалась рента и вскоре после этого получатель ренты умирал, это выглядело подозрительно. Вообще рента – это договор бедных людей, у которых скромное жилье где-нибудь в спальном районе. У них нет возможности купить квартиру подешевле, а на оставшиеся деньги жить. Что касается Баталовых, заключать ренту на квартиру в центре Москвы, напротив Кремля, не было ни малейшего смысла. Они могли продать одну из своих квартир, поменять на другой район или переехать из 4-х комнатной в меньшую в том же доме на улице Серафимовича. И еще остался бы жирный кусок на долгую жизнь. Масса вариантов. Зачем отдавать имущество посторонним людям на крайне невыгодных условиях? Даже если бы Мария Баталова сдала свою квартиру в 1-м Самотечном переулке, она бы имела столько же, сколько ей должна была платить Дрожжина по договору ренты (недавно выяснилось, вроде бы деньги она не платила, а приносила Баталовым продукты — Ред.). Вот почему в действиях Цивина и Дрожжиной я не вижу доброй заботы. Просто они нашли легкий заработок на имуществе этой семьи…

— Легкий, но законный ли?

— Росреестр эти сделки регистрировал. Подобные аферы всегда сопровождаются хорошей юридической поддержкой. Думаю, кто-то консультировал Цивина и Дрожжину. Но, на мой взгляд, речь идет все-таки не об уголовной ответственности, а о морально-этической стороне… Обманывать людей плохо, вводить в заблуждение некрасиво. Но уголовно не наказуемо. Честный человек скажет: зачем оформлять договор ренты, когда вы можете сдать квартиру в аренду, получить такие же деньги и имущество останется с вами. А нечестный: давай я тебе буду деньги приносить, а квартира перейдет мне. В этом разница.

Аферисты на доверии — прекрасные психологи. Они умеют располагать к себе людей, ободряют, поддерживают, успокаивают. Почему Цивин и Дрожжина ходили на похороны? Потому что родственники, потерявшие только что близкого человека, находятся в стрессе и растерянности. В этот момент им легко навязать свою «помощь».

— Получается, что перспективы уголовного преследования этой семейной пары зыбкие?

— Весьма зыбкие. Если только они подделали подпись вдовы Баталова под договорами, тогда это уголовная статья и мошенничество. Правда в полиции часто говорят: одной подписи мало для проведения почерковедческой экспертизы. Нужен массив рукописного текста, которого в документах, конечно же, нет. История с имуществом Баталовых может закончиться уголовным преследованием только благодаря общественному резонансу.

— Мошенники часто уходят от ответственности?

— К сожалению. Пару лет назад по просьбе клиента я проверяла квартиру в центре Москвы, в Тверском районе. Ее выставили на продажу. Первым собственником был мужчина, который в 2000-м году совершал кровавые налеты на обменные пункты. Его посадили на 25 лет. В тюрьме он решил квартиру продать. Зачем она ему? Сидеть долго, а жить хорошо хочется сейчас, как бы странно это не звучало. Когда я стала изучать историю квартиры, выяснилось, что ее собственник-зэк уже умер. Но успел квартиру продать за 17 миллионов рублей некоему гражданину, у которого по справке НДФЛ годовой доход… 11 тысяч рублей. Этого покупателя никто не видел, на встречи приезжал его адвокат. И деньги, которые он должен был перевести продавцу квартиры в тюрьму, тоже не нашли. После продажи финансовое положение зэка не изменилось. Вероятно, его и убили в тюрьме из-за этой квартиры. Но у заключенного было двое несовершеннолетних детей. Я хотела помочь этим детям вернуть квартиру, которую они бы унаследовали от отца. Дело дошло до суда. И судья, который поначалу был к нам расположен, все-таки в претензиях на квартиру нам отказал. Она осталась в руках криминальных покупателей. А несовершеннолетние дети не получили ничего.

Даже в случае явного мошенничества вернуть через суд свои деньги и имущество бывает очень сложно.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector